Засланцы

Указ об искоренении иностранных слов спустили во вторник. Как водится, во второй половине дня, когда все уже мысленно пили пиво.

Мой начальник, Аркадий Эдуардович, человек тяжелой судьбы и двух инфарктов, смотрел на новую табличку со слезами на глазах. До обеда он был вице-мэром. Теперь золотые буквы на массиве дуба безжалостно гласили: «Заместитель Старшого».

— Ты понимаешь, — говорил он, дыша валидолом. — Я двадцать лет строил карьеру. Был менеджером, стал префектом, дорос до мэрии. А теперь я кто? Подстаршой? Звучит как тюремная кличка.

В коридоре пахло краской и паникой. Завхоз Петрович, матерясь сквозь зубы, отковыривал от дверей пластиковые прямоугольники.

— Депутатов куда девать? — кричал он в телефонную трубку. — Засланцев, говорю, куда вешать? На третий этаж или к хозяйственникам?

Государственная лингвистическая комиссия, исполняя закон, работала с пугающей буквальностью. Выяснилось, что «депутат» происходит от латинского deputatus — посланный. Перевели честно. Теперь они официально именовались «Засланцами».

Хуже всего пришлось региональному омбудсмену. Илья Борисович, грузный мужчина в костюме от «Бриони», заперся изнутри и отказывался выходить на свет. На его двери красовалась свежая надпись: «Главный по нытью». В скобках мелким шрифтом было деликатно добавлено: (Челобитчик).

К трем часам нас собрали в зале заседаний. Председательствовал бывший спикер.

— Коллеги, — начал он, нервно поправляя галстук. — В свете новых лексических веяний…

На задних рядах кто-то хрюкнул. Спикер (от английского to speak), согласно утвержденному реестру исконно русских должностей, теперь именовался «Главным Болтуном».

— Прошу без смешков, — насупился Болтун. — У нас серьезная повестка. Ждем директив от… — он запнулся, вытер лоб платком, но мужественно выдавил: — От Впередисидящего.

При упоминании бывшего президента в зале повисла тяжелая, ватная тишина. Каждый мысленно примерил это слово на язык. Слово было громоздким и неудобным, как советский диван.

— А министры будут? — робко подала голос секретарша Леночка, ныне переведенная в ранг «Бумагоносицы». — Прислужники задерживаются, — мрачно ответил Болтун, сверяясь с телефоном. — В пробке стоят. Кормчий области тоже опаздывает.

В этот момент массивные двери распахнулись, и в зал стремительно вошел бывший сенатор от региона. Ему было сорок два года, он регулярно ходил в барбершоп и носил зауженные брюки. По новой классификации (от латинского senex — старик) он теперь был «Старцем». Звание Старца гармонировало с его модными кроссовками примерно никак.

Старец окинул взглядом притихший зал, посмотрел на красного Болтуна, на подавленного Заместителя Старшого, хмыкнул и бодро произнес:

— Ну что, Засланцы. Поболтаем?