Спред

В среду утром Аркадий влетел в ньюсрум еще более мрачным, чем обычно. Худи Balenciaga окончательно утратило форму, а в глазах читалась тоска человека, которому предстоит отдать триста тысяч налоговой за собственную финансовую гениальность.

— Нам нужен трафик, — хрипло сказал он, бросая мокрый зонт прямо на стол практиканта Сёмы. — Большой, жирный, кликабельный трафик. Рекламодатели уходят.

Сёма робко протер запотевшие очки. — Может, напишем про то, как в зоопарке родился карликовый бегемотик? — предложил он. — Людям сейчас нужны позитивные эмоции.

— Людям нужен страх, Сёма! — рявкнул Аркадий. — Страх и праведный гнев. Бегемотик не продаст нам рекламу онлайн-казино. Пишем про еду. Что там у нас самое святое после хлеба?

— Водка? — меланхолично предположил я, глядя в окно на серый мартовский дождь.

— Сливочное масло! — Аркадий поднял палец вверх. — Все едят масло. Записывай, Сёма. «Наша независимая лаборатория затестила…» Сколько брикетов мы затестили?

— Сто двадцать четыре, — привычно соврал я, памятуя о вчерашних айфонах.

— Отлично. Сто двадцать четыре брикета из крупных супермаркетов… — Питера, Калининграда, Челябинска и Севастополя? — обреченно подсказал Сёма.

— Именно! — обрадовался главред. — Не менять же логистику нашей воображаемой лаборатории. Пиши: нашли кучу дичи. Семь из десяти пачек — подделка!

Я поперхнулся остывшим кофе. — Аркаша, побойся бога. Какая подделка? Профильные ведомства только недавно публиковали отчеты. «Вкуснотеево» и «Брест-Литовск» — идеальный состав. Никакой пальмы, одни сливки.

— Официальные проверки — это скучно! — отмахнулся Аркадий. — Кому нужны одни сливки? В этом нет драмы. Пиши, Сёма: лидеры рынка — это лютая пальма! Скам! Полный треш по микробиологии. Там плесень и… что там еще бывает в плохом масле?

— Дрожжи? — пискнул Сёма.

— Дрожжи! Гениально. Производители просто льют пальмовое масло и врут. А для убедительности добавь в черный список пару реальных аутсайдеров из старых новостей, ну, чтобы придать нашему вбросу налет легитимности. Каких-нибудь «Бутербродов», «Сыробогатов» и «Лав-продукт».

— Аркадий Сергеевич, но ведь это клевета, — попытался воззвать к совести практикант. — Нас засудят.

— Кто? Коровы? — усмехнулся Аркадий. — Пока они дойдут до суда, мы уже продадим три интеграции букмекеров, и я закрою свой долг за «Хунцы». Публикуй. И добавь капса. «ВНУТРИ НАШЛИ КОНСЕРВАНТЫ».

Пост улетел в сеть. Через час у него было двести тысяч просмотров. В комментариях бушевал народный гнев. Люди клялись переехать в деревню, завести коз и лично взбивать масло в деревянных кадках. Рейтинги канала взлетели до небес.

Вечером мы с Аркадием по традиции зашли в рюмочную. Зина, чье лицо сегодня выражало не просто монументальную строгость, а какую-то библейскую скорбь, молча поставила перед нами графинчик «Столичной» и тарелку с бутербродами.

Аркадий выпил, шумно выдохнул и откусил внушительный кусок бородинского с сыром и толстым слоем масла. Его лицо внезапно перекосило. Он замер, медленно пережевывая, затем с трудом сглотнул. Глаза его заслезились.

— Зинаида… — прохрипел он. — Что это? Оно на вкус как… как солидол пополам со старым валенком.

Зина скрестила на груди мощные руки. — Это, Аркаша, суровая реальность, — отрезала она. — Я ваш канал читаю. Утром как пост увидела про «кучу дичи» и «лютую пальму», так сразу пошла и выкинула весь свой запас «Брест-Литовска» и «Экомилка». Прямо в помойку. А на обед сбегала на оптовку и купила то, про что вы не писали. Спред «Светлана». Сорок два рубля за килограмм. Никаких дрожжей, Аркаша. Сплошная нефтехимия, как ты любишь.

Аркадий долго смотрел на надкусанный бутерброд. В его взгляде читалась вся скорбь русского интеллигента, внезапно столкнувшегося с плодами собственного труда.

— Выпьешь еще? — участливо спросил я.

— Налей, — глухо отозвался главред. — И дай вон ту кильку. Она хотя бы не притворяется сливками.

Дождь за окном продолжал смывать с улиц остатки здравого смысла. Жизнь в телеграм-канале продолжалась.