Довлатов электронного мозга

У моего школьного приятеля Миши есть сын Денис. Три года назад Денис носил футболку с каким-то жизнерадостным мутантом из мультиков и просил купить ему электросамокат. На самокате он в первый же день врезался в клумбу, разбил колено и плакал так, что сбежался весь двор.

Вчера мы сидели с Мишей на кухне. Вошел Денис.

Теперь Денису шестнадцать. Он был одет во все черное. Черное безразмерное худи, черные джоггеры, черные кроссовки на массивной подошве. На голове — черный капюшон. Со стороны он напоминал то ли уставшего послушника, то ли вышибалу в веганском ресторане.

— Здрасьте, — глухо сказал Денис и скрылся в своей комнате.

Миша налил мне чаю и тяжело вздохнул.

— Ты посмотри на него. Выглядит так, будто собирается на похороны моей зарплаты. Который год ходит исключительно во мраке. Я ему говорю: «Деня, весна на улице, купи себе хотя бы серую куртку!». А он смотрит на меня с такой снисходительной жалостью, будто я предложил ему накрасить губы.

Я отхлебнул чай. Чай был недорогой и отдавал философской тоской.

— Оставь парня в покое, Миша, — сказал я. — Это не гардероб. Это фортификация.

Мы — наше поколение — взрослели долго и бестолково. Мы успели побыть инфантильными романтиками, свято верили в незыблемость шенгенских виз, брали ипотеки и всерьез планировали отпуска за полгода.

Эти дети повзрослели экстерном. Где-то между утренними сводками новостей, тревожными разговорами взрослых на кухнях и отменой привычного им мира. Они очень быстро сообразили, что планировать что-либо дальше следующего четверга — непозволительная роскошь.

Черный цвет для них — это портативный бункер.

Когда вокруг исторические события, хочется стать максимально незаметным. Слиться с асфальтом. Черный цвет ничего не транслирует, ничего не просит и ни на что не надеется. Это идеальная униформа для эпохи, где лучшее, что ты можешь сделать — это не отсвечивать.

— Он же ребенок, — с надрывом сказал Миша. — Он должен слоняться по дворам, влюбляться в дур, слушать невыносимую музыку. А он сидит в своей черной комнате, в черном капюшоне и скроллит Телеграм.

Я промолчал. Утешать людей — вообще не мой профиль.

Из комнаты снова вышел Денис. Все такой же монолитный и отстраненный. Он подошел к холодильнику, молча достал пакет молока и отпил прямо из горлышка.

— Денис, — робко начал Миша, пытаясь навести мосты. — Может, сходим на выходных в кино? Там, говорят, комедия какая-то вышла…

Денис вытер губы черным рукавом. И посмотрел на отца своими вдруг ставшими очень старыми глазами. В этих глазах не было ни страха, ни подросткового бунта. Там была какая-то спокойная, будничная ясность.

— Пап, — сказал он голосом человека, который давно всё понял. — Какая комедия. У нас фильтр для воды закончился.

Он развернулся и ушел обратно в свою темноту.

А мы с Мишей остались на кухне. Два взрослых, стремительно седеющих мужика в цветных домашних футболках, которые вдруг отчетливо поняли, что из нас троих к реальности сейчас готов только этот парень в черном худи.