Материальная выгода

В рюмочной пахло мокрой шерстью, хлоркой и вчерашним праздником. Я взял сто грамм «Столичной» и бутерброд с килькой. Килька смотрела на меня с немым укором, словно это я заставил ее родиться в Балтийском море и умереть на куске бородинского.

Не успел я сделать первый глоток, как входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Аркадий. Его худи Balenciaga намокло и как-то жалобно обвисло, а сам он напоминал побитого спаниеля. Электросамоката при нем не было.

— Налейте ему, — сказал я буфетчице Зине, женщине с лицом римского легионера.

Аркадий выпил водку залпом, даже не понюхав рукав.

— Сережа, — сказал он страшным шепотом. — Государство — это наперсточник. Причем наперстков нет, шарика нет, а ты все равно должен.

Я молча пододвинул ему кильку.

— Помнишь, я в феврале бричку взял? — спросил Аркадий, глядя в пустую рюмку.

Бричкой он называл гигантский китайский внедорожник «Хунцы» или «Чанган», я их путал. Машина была похожа на глянцевый холодильник с колесами и светилась в темноте, как новогодняя елка.

— Помню, — кивнул я. — Ты еще хвастался, что нагрел систему. Рассрочка ноль ноль одна сотая процента. Почти даром.

— Даром! — Аркадий истерично хохотнул. — Бесплатный сыр, Сережа. Только мышеловка захлопнулась не сразу, а дождалась, пока я в ней обустроюсь и повешу занавески. Мне пришло письмо счастья из налоговой.

Он достал свой айфон (тот самый, без розовых полос) и открыл Госуслуги.

— Они говорят, я обогатился. Получил, мать их, «материальную выгоду»!

— Каким образом? — удивился я. — Ты же просто купил машину.

— А вот таким! — Аркадий ударил кулаком по липкому столу. Зина за стойкой угрожающе кашлянула. — Налоговая сочла, что раз я не плачу банку проценты, значит, я на этом зарабатываю! А раз зарабатываю — гони налог. Тридцать пять процентов с сэкономленных шекелей!

— С чего вдруг?

— С разницы, Сережа! Есть ставка ЦБ. Они берут от нее две трети. Сейчас это пятнадцать с половиной процентов. Вычитают мою ноль ноль одну сотую. И вот с этой виртуальной разницы я теперь должен государству реальные деньги. Триста тысяч рублей в год, Сережа! За то, что мне сделали скидку!

Я достал телефон, открыл калькулятор. Математика — москальская лженаука — работала безотказно.

— Подожди, — говорю. — Но ведь ты не получал этих денег на руки. Автосалон просто накинул цену на машину и сам заплатил банку эти проценты за тебя. Это же маркетинг.

— Объясни это мытарю! — взвыл главред. — Они с этого года отменили мораторий. До двадцать четвертого всё было нормально, а теперь — плати. Я звонил юристам. Эксперты говорят, всё законно. 212-я статья Налогового кодекса.

Аркадий набрал номер практиканта Сёмы и включил громкую связь.

— Сёма! — рявкнул он в трубку. — Бросай казахов. Срочно пишем пост. Жесткий, с цифрами. ФНС грабит простой народ! Налоговики обязывают покупателей доплачивать за льготные автокредиты! Ловушка захлопнулась!

На том конце провода послышалось шуршание. Сёма, видимо, поправлял очки.

— Аркадий Сергеевич, — робко ответил практикант. — Но ведь мы утром писали, что государство нас бережет. А теперь будем писать, что оно нас грабит? Это не вызовет когнитивный диссонанс у читателя? И потом, закон-то логичный. Если ставка ниже двух третей от ключевой…

— Сёма, ты журналист или бухгалтер?! — заорал Аркадий. — Читатель не мыслит долями от ключевой ставки! Читатель мыслит болью! В рекламе никто ни слова не сказал про ловушку! Люди думали, что экономят, а теперь им гасить задолженности перед ФНС! Пиши: «Первый платеж обяжут внести уже в этом году. Автовладельцам остается только смириться».

— А кто виноват? — по-деловому уточнил Сёма. — Банки? Дилеры? Набиуллина?

Аркадий задумался. Винить банки было нельзя — они покупали у нас рекламу. Винить главу ЦБ было страшно.

— Виноват… — Аркадий пожевал губу. — Виноват мелкий шрифт в договорах! Пиши про хищный оскал капитализма под маской беспроцентной рассрочки.

Он сбросил вызов и обессиленно откинулся на спинку стула.

— Выпьешь еще? — спросил я.

— Не на что, — мрачно ответил босс. — Я теперь коплю на налог за то, что сэкономил.

Он поднялся, натянул свое сырое худи и побрел к выходу. Я смотрел ему вслед. В 14:00 мы защищали отечественную бюрократию от параллельного импорта. В 16:30 бюрократия догнала Аркадия и выставила ему счет на триста тысяч за излишнюю доверчивость.

Я доел кильку, расплатился и вышел на улицу. Дождь усилился. Мимо, шурша шинами по лужам, проехал новенький китайский внедорожник. За его рулем сидел счастливый человек, который еще не заходил на Госуслуги.

Жизнь в телеграм-канале продолжалась.