Квантовый цугцванг
Весна 2026 года выдалась типичной. За окном бывшего здания НИИ уныло моросил мерзкий московский дождь, смывая в ливневки остатки надежды и здравого смысла. В курилке ньюсрума плотно стоял удушливый запах электронных сигарет со вкусом химозного манго.
Аркадий ворвался в кабинет, едва не выбив хлипкую дверь. Его растянутое худи Balenciaga висело на нем, как спущенный парашют, на котором он пытался приземлиться в мир больших денег.
— Нам нужна аналитика, — заявил он с порога, нервно крутя в руках вейп. — Жесткая. С цифрами. ФНС прислала досудебное. Если я до завтра не найду триста кусков налога на матвыгоду за свой «Хунцы», они арестуют мои счета, и я пересяду на метро. Сёма, к клавиатуре!
Сёма поправил вечно потеющие очки и вжался в кресло. Он еще верил в объективную журналистику, но жил на студенческую стипендию.
— Будем писать про новую экзистенциальную стратегию Запада, — скомандовал Аркадий. — Дай мне статистику паники по регионам! Обязательно проверь четыре города: Калининград, Питер, Челябинск, Севастополь.
— Но, Аркадий Ильич, — робко пискнул Сёма, — у нас нет там корреспондентов. Откуда мы возьмем…
— Бери с потолка! Пиши: 87% респондентов ожидают биполярную дисфункцию элит и готовятся к худшему!
Я отложил бутерброд, достал свой серый армянский айфон и открыл калькулятор.
— Аркаша, — вздохнул я. — Население этих четырех городов — около восьми миллионов. 87% — это почти семь миллионов человек. Семь миллионов россиян не знают слова «дисфункция», если оно не звучит в рекламе таблеток по телевизору.
— Серёжа, математика — москальская лженаука! — отрезал главред. — Читатель не мыслит логикой, читатель мыслит болью! А моя боль сейчас — это долг за китайскую бричку. Нужно нагнать такого жути, чтобы рекламодатели из онлайн-казино выстроились в очередь.
Я открыл Телеграм. Какой-то доброжелатель в закрытом чате переслал мне мем. С экрана на меня смотрел Дональд Трамп в древнекитайском шлеме. Подпись гласила: «Если ты не знаешь, что ты делаешь, значит, и твой враг не знает, что ты делаешь. — Дон-цзы».
В словах вымышленного американского мыслителя крылась пугающая глубина.
— Давай просто наберем умных слов, — предложил я, глядя на экран. — Напишем про «квантовую суперпозицию геополитического цугцванга» и «деконструкцию суверенных акторов в эпоху пост-правды». Никто ничего не поймет. Конкуренты не смогут написать опровержение, потому что не уловят тезиса.
— Гениально! — Аркадий хлопнул в ладоши. — Это чистая дезориентация противника! Сёма, печатай! КАПСЛОКОМ! КРАСНЫМИ ЭМОДЖИ! МИГАЛКА, ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЙ ЗНАК, МОЛНИЯ!
Через десять минут пост вышел. Через час он собрал двести тысяч просмотров. В комментариях народ яростно проклинал суверенных акторов, предрекал скорый коллапс и требовал вернуть смертную казнь для элит. Трафик летел в космос, рекламные слоты раскупались.
Вечером мы сидели в рюмочной. Там привычно пахло хлоркой, мокрой шерстью и вчерашним праздником, на который нас не позвали.
За стойкой возвышалась Зина. С монументальным лицом сурового римского легионера, она протирала стаканы грязной тряпкой, словно готовясь к обороне Адрианова вала от варваров.
Я молча пил «Столичную» и жевал бутерброд с килькой на бородинском хлебе. Килька смотрела на меня мертвыми, все понимающими глазами. Рядом сидел Аркадий и бледнел, не отрывая взгляда от экрана телефона.
— Что случилось? — спросил я. — ФНС заблокировала карту?
— Банк, — севшим голосом ответил он. — Прислали пуш-уведомление.
Он повернул ко мне экран.
«Уважаемый клиент! В связи с квантовой суперпозицией геополитического цугцванга, а также опираясь на тревожную статистику из Калининграда, Питера, Челябинска и Севастополя, банк вынужден пересмотреть условия кредитования. Ваша ставка по рассрочке увеличена на 87%».
Зина с грохотом поставила передо мной вторую рюмку.
Я выпил. Великий полководец Дон-цзы был прав: в мире информационной войны побеждает тот, чьи действия лишены смысла. Но расплачиваться за этот смысл все равно приходилось наличными.
Жизнь в телеграм-канале продолжалась.