Глобальное Искоренение

Мой сосед Фима из седьмого жилого модуля считал себя социальным инженером.

— Естественный отбор, — говорил он, глядя в иллюминатор на проплывающий орбитальный мусор. — Гениальная управленческая задумка Галактического Совета. Шах и мат.

Раньше наш отсек напоминал филиал чистилища. У второго шлюза круглые сутки дежурил Витя. Витя был должен всем микрокредитным синдикатам сектора, из-за чего его нейроинтерфейс вибрировал чаще, чем перфоратор на астероидных рудниках. У третьего шлюза курил Жора. Жора недавно отбыл срок на метановых шахтах за кражу титановой обшивки и теперь искал себя. Себя он не находил, зато периодически находил чужие аккумуляторы от гравибордов.

Еще был техник Михалыч. Михалыч пил синтетический антифриз так, словно завтра планировали ввести сухой закон в масштабах всей Федерации.

А потом объявили Большую Зачистку.

Где-то далеко, на границе Внешнего Кольца, разрослась агрессивная космическая протоплазма. Угрожает, сказали по головизору, самим основам нашей углеродной цивилизации. Требуются крепкие ребята с плазменными резаками. Платили за зачистку столько, что Витя мог бы не просто закрыть кредиты, но и купить себе небольшую луну. А Жоре пообещали стереть криминальный код из биометрической базы и выдать чистый допуск первой категории.

Витя улетел первым. За ним, не дожидаясь повестки из Космофлота, потянулся Жора. Потом исчез Михалыч.

Отсек опустел. Настала оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом системы жизнеобеспечения.

Фима ликовал. Он парил в невесомости коридора, заложив руки за спину, как Спиноза.

— Ты посмотри, какая изящная многоходовочка, — шептал он мне у пищевого синтезатора. — Весь неликвид, весь общественный балласт отправили на борьбу с протоплазмой! И колонии спасем, и палубы очистим. Мудрейшее решение. Санитары вакуума! Мы наконец-то задышим чистым кислородом.

Я молчал. Я работал в местном инфо-узле и знал, что протоплазма бывает зубастой, а резаки выдают не всем.

Наступил стандартный цикл охлаждения. Температура на станции упала. Дроидов-ремонтников не было — их процессоры тоже мобилизовали на Глобальное Искоренение. У Фимы в каюте прорвало старый контур охлаждения реактора. Он слал запросы в диспетчерскую Базы, но там автоответчик приятным синтезированным голосом сообщал: «Ваш сигнал очень важен для нас. Все техники в данный момент находятся на Зачистке».

Фима три цикла вычерпывал радиоактивную воду пластиковым контейнером, проклиная инженерные службы.

А весной по станционному календарю вернулся Жора.

Он пристыковался к нашему модулю на списанном штурмовом крейсере с наглухо тонированными иллюминаторами. Плазменного резака при нем не было. Зато был тяжелый, немигающий взгляд человека, который видел, как протоплазма переваривает скафандры вместе с людьми. Жора носил тактический экзоскелет с нашивкой «Почетный ликвидатор».

Вечером он поставил прямо в центральном шлюзе термо-мангал и врубил марсианский шансон так, что у Фимы в серванте тревожно зазвенели пробирки с питательной смесью. Фима по старой привычке хотел выйти в коридор, сделать строгое лицо и пригрозить вызовом Службы Безопасности. Но подошел к прозрачной переборке, посмотрел на Жору, на его новых неразговорчивых друзей-ликвидаторов в потертой броне, молча заблокировал двери каюты и почему-то начал говорить шепотом.

Оказалось, что космический балласт никуда не улетает навсегда. Просто теперь он устанавливает правила навигации.