Филадельфия

Мы встретились с Лялей на Патриарших. Она опоздала на сорок минут, но вошла так, словно принесла благую весть.

Раньше, лет десять назад, Ляля была понятной. Она хотела замуж, шубу и чтобы ее не заставляли читать Мураками. Теперь Ляля носила бежевый тренч цвета осенней депрессии и называла себя «проводником». Куда именно она проводит, Ляля не уточняла, но брала за это пятьдесят тысяч в час.

— Ты выглядишь… — я запнулся, подбирая слово, которое не обидит, но и не соврет. — Я в потоке, — подсказала Ляля, садясь за столик и небрежно бросая айфон на скатерть. — Я проявлена. Я звучу. — Громко, — согласился я. — А где Толик?

Толик был ее мужем. Хороший, крепкий мужик, владелец автосервиса, который терпеливо оплачивал Лялины курсы по дыханию маткой и марафоны желаний.

Ляля посмотрела на меня с жалостью, как на человека, который до сих пор пользуется наличными. — Толик остался в 3D-реальности. А я совершила квантовый переход. Мы с ним теперь вибрируем на разных частотах. — То есть вы развелись? — Фу, какое плоское слово, — поморщилась она. — Мы завершили кармический контракт. Я переросла этот эгрегор. Понимаешь, Толик — он заземленный. Он мыслит материей. А я стала своим главным произведением искусства.

Официант принес меню. Ляля заказала воду без газа и авокадо, которое, судя по цене, лично доставили бизнес-джетом из Перу.

— И как прошел переход? — спросил я. — Без жертв? — Ну, — Ляля мечтательно закатила глаза. — Был нюанс. Я встретила своего кармического близнеца. Артурчика. По трудовой он, конечно, фитнес-тренер, но ментально — где-то в пятом измерении. Мы с ним совпали по вибрациям. — Прямо при Толике встретила? — Вот ты опять включаешь оценочное суждение! — всплеснула руками Ляля. — Это не измена. Измена — это когда ты врешь себе. А я выбрала правду. Моя йони откликнулась на Артурчика. Если бы я осталась с Толиком, я бы предала свою внутреннюю девочку. Это был бы абьюз по отношению к моей душе.

Я представил Толика, который приходит домой с работы, пропахший бензином и усталостью, а там его внутренняя девочка пакует чемоданы к фитнес-коучу, потому что «йони откликнулась».

— И как Толик отреагировал на твою йони? — Он токсичил, — вздохнула Ляля. — Кричал, спрашивал, кто будет забирать детей из сада. Представляешь? Я ему про космос, про расширение емкости, а он мне про детский сад. Полная неосознанность. Я поняла, что Вселенная уводит меня не просто так.

— А дети? — осторожно спросил я. — Дети выбрали нас как родителей, чтобы пройти свои уроки, — отрезала Ляля. — Счастливая мать — счастливые дети. А чтобы я была счастлива, мне нужен ресурс. Артурчик меня ресурсирует. А Толик — вампирил. Я сейчас учусь здоровому эгоизму. Сначала маску на себя, потом на ребенка.

— Ляля, — сказал я, — но ты же просто сбежала от нормального мужика к безработному качку, бросив детей на няню.

Она посмотрела на меня ледяным взглядом просветленного Будды, который вот-вот врежет с ноги. — Ты не в ресурсе, — поставила она диагноз. — У тебя закрыта сердечная чакра. Ты мыслишь стереотипами патриархального мира. Кстати, знаешь, как я поняла, что всё делаю правильно? — Толик нашел твою переписку? — Нет! — она торжествующе улыбнулась. — Я шла по Тверской, сомневалась… И вдруг курьер «Яндекс.Еды» роняет передо мной пакет. А оттуда выпадает ролл «Филадельфия». — И? — Что «и»? Это знак! Филадельфия — это Америка. Свобода. Новая жизнь. Вселенная буквально швырнула мне свободу под ноги. Я поняла: надо брать.

Я подозвал официанта. — Водки, — сказал я. — Грамм сто. Для расширения сознания. — А мне матча-латте на кокосовом, — добавила Ляля. — И счет раздельно. Я теперь финансово изобильна, я манифестировала себе доход.

Я выпил водку. Ляля сидела напротив, красивая, просветленная и абсолютно пустая, как барабан Страдивари. Она верила в то, что говорила. И это было самое страшное. Раньше, когда она была просто дурой, с ней можно было дружить. Теперь, когда она стала осознанной богиней, с ней можно было только соглашаться.

— Знаешь, — сказал я, закусывая лимоном. — Толика жалко. — Не жалей, — махнула рукой Ляля. — Жалость унижает. Он просто должен пройти свой путь. — Да я не про это, — вздохнул я. — Я про то, что он потерял не жену. Он потерял уникальный арт-объект. — Вот! — просияла Ляля. — Наконец-то ты меня услышал.

Я расплатился за водку. За ее авокадо платить не стал. Вселенная богатая, она угостит.