Довлатов электронного мозга

Я работал в телеграм-канале. Название у него было хлесткое, состояло из четырех букв и звучало как звук пощечины или лопнувшей шины.

Редакция располагалась в бывшем здании НИИ. Главреда звали Аркадий. Он носил худи Balenciaga, ездил на электросамокате, но пахло от него почему-то советской столовой и безысходностью.

В тот вторник, третьего марта 2026 года, Аркадий влетел в ньюсрум — который мы по старинке называли курилкой, хотя курили теперь электронные дудки со вкусом химозного манго.

— Нужна сенсация, — сказал он, сбрасывая худи. — Жесткая, с цифрами. Поступил заказ на поддержку отечественной бюрократии. Параллельный импорт — зло. Казахи — зло. Наши аккредитованные органы по сертификации — добро и спасение.

— Запиши, — скомандовал Аркадий студенту-практиканту Сёме. Сёма был старательным юношей в очках, который верил в объективную журналистику. — Мы провели контрольную закупку.

— Мы? — удивился я, вспомнив, что вчера Аркадий стрелял у меня двести рублей на капучино на миндальном.

— Мы, наше независимое расследовательское бюро, — не моргнув глазом, отрезал Аркадий. — Купили… пять тысяч айфонов.

— Пятнадцатых? — робко спросил Сёма, стуча по клавишам.

— Семнадцатых! — махнул рукой Аркадий. — Гулять так гулять. Pro и Plus.

Я прикинул в уме. — Аркаша, — говорю. — Это полмиллиарда рублей. Ты понимаешь, что на эти деньги можно было купить половину Сызрани вместе с мэром? Никто не поверит, что мы спустили бюджет голливудского фильма на проверку смартфонов.

Аркадий отмахнулся, как от назойливой мухи: — Читатель не мыслит бюджетами, он мыслит эмоциями. Пиши, Сёма: проверили в четырех городах. Калининград, Питер, Челябинск и Севастополь. Сколько у нас бракованных?

— Ну… процентов десять? — предположил практикант.

— Мелко. Пиши: семьдесят восемь процентов! Тотальный брак.

Я достал из кармана телефон, открыл калькулятор. — Смотри, Аркаша. Если мы напишем, что в Калининграде брак составил 1053 аппарата из 1350, это ровно 78,00%. В Питере 1287 из 1650 — снова ровно 78,00%. В Челябинске и Севастополе, если подогнать цифры — тоже ровно 78,00%. Вероятность такого статистического совпадения в реальной жизни меньше, чем встретить трезвого сантехника в новогоднюю ночь.

Аркадий поморщился. — Ты, Сережа, писатель. Интеллигент хренов. А тут нужна журналистика. Народ любит точность. Математика — москальская лженаука, в Телеграме она не работает.

— А что с аппаратами не так? — не унимался Сёма.

— Вскрыли коробки прямо на заводе! — вдохновенно врал Аркадий, расхаживая по кабинету. — Китайцы. Взяли новые айфоны и поменяли детали на старые.

— У Apple криптографическая привязка деталей к материнской плате, — меланхолично заметил я. — Если ты поменяешь экран, система сразу выдаст неубираемую ошибку. Человек даже из магазина не выйдет, как поймет, что телефон — франкенштейн.

— Вот именно! — обрадовался Аркадий, не слушая суть. — Глючит сенсор! Синий экран! Розовые полосы! Пиши, Сёма, горизонтальные розовые полосы. Это пугает больше всего. У моей бывшей тещи такие полосы на телевизоре «Рубин» были.

Сёма усердно печатал, его очки потели от соприкосновения с большой журналистикой.

— Отлично, — Аркадий потер руки. — А теперь главный вывод. Абзац, ради которого всё затевалось. Из-за чего весь этот кошмар?

— Из-за китайцев? — спросил Сёма. — Из-за жадности Apple? — предположил я.

— Нет! Из-за того, что сертификаты раньше оформляли через Киргизию и Казахстан! — торжествующе поднял палец Аркадий. — Вот откуда розовые полосы! А теперь всё, лавочка закрыта. С февраля — только через российские аккредитованные органы. Иначе хана. Под угрозой запчасти на Тойоту и кроссовки Puma. Так и напиши: кроссовки тоже с розовыми полосами будут.

Пост вышел в 14:00. В 14:15 его перепостили сто каналов. В комментариях пользователи яростно проклинали китайских сборщиков, хитрых казахов и Тима Кука. Никто не пытался разделить 1053 на 1350.

Я вышел на улицу. Шел мерзкий мартовский дождь, обычный для московской весны. В кармане пальто завибрировал мой серый, ввезенный полгода назад через Армению, айфон. Сенсор работал идеально, никаких розовых полос не наблюдалось. Экран светился чистым, ясным светом.

«А может, и правда подменили», — подумал я без всякой связи с реальностью. И пошел в ближайшую рюмочную.