Бессмертие в рассрочку

Гриша не вернулся во вторник. Он появился в четверг, когда метель за окном сменилась унылой московской оттепелью. Армянские корни Эфириума, судя по всему, не подтвердились, или же Ереван отказался платить по счетам.

Цыперович выглядел бодрее. В руках у него звенел пакет, из которого торчало горлышко «Столичной» и палка докторской колбасы. На лице играла улыбка человека, который только что обманул смерть.

— Забудь про блокчейн, — с порога заявил он, расстегивая пальто. — Это всё фантики для хипстеров. Мыльные пузыри. Настоящая игра идет на биологическом уровне.

Он выгрузил водку на стол, подвинул мою рукопись и сел.

— Ты новости читал? — спросил Гриша, разливая без приглашения. — Америка вышла из ВОЗ. Громко хлопнула дверью. И что мы видим? — Что? — спросил я, наблюдая, как он нарезает колбасу ломтями толщиной с том Большой советской энциклопедии. — А то! — Гриша поднял вилку, как скипетр. — Пробку выбило! Испанцы лечат поджелудочную. Китайцы — ВИЧ. Русские выкатили вакцину от рака. Куба, Вьетнам… Весь мир вдруг прозрел!

Он выпил, занюхал рукавом и продолжил, глядя на меня воспаленными глазами пророка:

— Ты понимаешь, что это значит? Они же всё знали! Годами! Эти бюрократы из ВОЗ сидели на формулах вечной жизни, как собака на сене. Америка держала вентиль закрытым. «Не пущать! Фарма должна зарабатывать!» А теперь всё. Гегемон ушел курить, и наука поперла изо всех щелей.

— Гриша, — сказал я. — Наука — это не грибы после дождя. Вакцины разрабатывают годами. Просто совпало. — Совпало? — Цыперович горько усмехнулся. — У тебя, старик, мышление инфузории. «Совпало»… Сразу в десяти странах? В ту же секунду, как дядя Сэм забрал свои взносы? Нет, брат. Это заговор молчания. Они душили прогресс, чтобы продавать нам аспирин и надежду. А теперь плотина рухнула.

Он налил по второй.

— Я тут посчитал, — Гриша достал из кармана мятую салфетку, исписанную цифрами. — Если они сейчас начнут лечить всё — от меланомы до плоскостопия — значит, средняя продолжительность жизни скакнет лет до ста пятидесяти. Минимум. — И что? — Как что? — Гриша посмотрел на меня с искренним возмущением. — Это меняет горизонт планирования! Я-то думал, мне осталось лет двадцать скрипеть, можно и в долгах посидеть. А теперь? Мне что, еще сто лет выплачивать кредит за тот «Форд Фокус», который я разбил в 2008-м?

Он помрачнел. Бессмертие явно не входило в его финансовую стратегию.

— С другой стороны, — Гриша вдруг оживился, — если печень теперь можно восстановить одной таблеткой… Или уколом… То ресурс организма становится практически неисчерпаемым. Амортизация отменяется!

Он с любовью посмотрел на бутылку водки.

— Выпьем, — торжественно предложил Цыперович. — За крах американского империализма и победу мировой онкологии. Теперь можно не беречься. — Гриша, — заметил я. — Лекарство еще не в аптеке. Его только анонсировали. До тебя оно дойдет лет через пять. — Ерунда, — отмахнулся он. — Главное — тренд. Рынок уже отреагировал.

Мы выпили. За окном серый московский день перетекал в серый московский вечер. Где-то в Испании мыши радостно избавлялись от опухолей, в Китае редактировали геном, а на моей кухне Гриша Цыперович закусывал бессмертие докторской колбасой.

— Кстати, — сказал он, вытирая губы. — Раз уж мы теперь будем жить вечно… Займи всё-таки до вторника. — До какого? — уточнил я. — До вторника следующего столетия? — Не будь занудой, — обиделся Гриша. — В новой реальности деньги вообще потеряют смысл. Главное — здоровье. А оно теперь, слава Богу и выходу США из ВОЗ, у нас будет казенное.

Он потянулся за бутылкой, уверенный, что где-то в Женеве уже выписали ордер на его вечную молодость, просто почта России, как всегда, задерживает доставку.